Булгаковские «Мастер и Маргарита» вышли на сцену в Таллинне

20 декабря 2021 22:22

       На просцениуме – типичная скамья, какие издавна и по сию пору стоят в парках и на бульварах – стоят они и в Москве, на бульварах и в аллеях вокруг Патриарших прудов. Скамья – спинкой к нам. На скамье устраиваются двое – один постарше, в шляпе, другой – помоложе, в кепке. И заводят разговор о том, был или нет реальным Иисус из Назарета. За ними, через всю сцену, низенькая решетка парковой оградки. А за нею – глухая тьма. Как стена. То ли сбоку, то ли из этой тьмы возник третий – в черной, как эта тьма, хламиде, с черными же длинными волосами – и включился в разговор.

       В Таллинне, в Русском театре Эстонии – премьера: сценическая версия режиссера Сергея Федотова по роману Михаила Булгакова «МАСТЕР и МАРГАРИТА».

       Михаил Берлиоз (Сергей Черкасов) – типичный знаток-начетчик, теряющийся перед реальностью того, во что не верит; ему вскоре трамвай отрежет голову… потому, что Аннушка уже разлила масло… ну, вы в курсе? Иван Понырев – поэт Бездомный. И Воланд (мощный Владимир Антипп, чуть подчеркивающий нездешний акцент своего героя). Он произносит первые фразы из романа Мастера об Иешуа Га-Ноцри и о Понтии Пилате, тьма взвивается, и перед нами сооружение с огромным окном, старинными колоннами (и оно же – зёв камина). В зависимости от того, как добавить сюда лежанку, стулья, стол, перед нами возникнет дворец Понтия Пилата в Ершалаиме – сюда центурион Марк Крысобой приведет Иешуа, а потом Левия Матвея; или полуподвальная каморка Мастера; или приемный покой «в доме скорби» и больничная палата, куда попадет Иван - и куда к нему через окно придет Мастер; или спальня Воланда, где с ним и его свитой встретится Маргарита – и где обретет навеки своего Мастера; и здесь же развернется великий полуночный бал у Сатаны, и сюда из камина будут являться гости на этот бал…

       Перед каждым, кто берется перенести роман «Мастер и Маргарита» на сцену, встает почти неразрешимая задача. Воплотить «мистическое», воображенное, фантазийное – в реальном игровом пространстве, в вещественных декорациях и аксессуарах, в натуральном предметном мире… Во плоти и крови реальных, конкретных актеров. В том-то и суть – и ловушка такого текста и сюжета, как в «Мастере и Маргарите»! – что там все отзывается в воображении читателя, оставаясь по природе своей условными образами. Ведь даже во многих эпизодах «конкретных» мест действия – в этом, посюстороннем мире: на улицах, площадях и крышах Москвы, в ее домах, дворцах, квартирах, учреждениях, - происходят «волшебные» события, «чудеса». Город (даже тот облик столицы, который давно изменился) мы можем вообразить. Можем представить себе поля, реки, луга, леса – как они выглядят сверху днем и даже ночью (кстати, тут поможет опыт нынешнего повсеместного всеобщего летания на самолетах). Мы можем даже вообразить мир Понтия Пилата и древний Ершалаим. Поэтизм авторских описаний нам великолепный помощник. Но каков облик потусторонних, инфернальных, «волшебных» существ… вернее, сущностей? Ведь Булгаков все время подчеркивает зыбкость этих обликов, их контуров, переменность и текучесть этих обликов. В воображении читателей они имеют один вид (или множество видов… и, между прочим, весьма неопределенных, несмотря на кажущуюся конкретность их описания у автора). А типажность, фактура актеров, играющих их на театре, могут иметь совершенно другой вид, вызывать впечатления и ассоциации, не совпадающие с тем, что воображено читателем. На материальную фактуру спектакля влияло воображение его создателя, автора сценического рассказа – режиссера-постановщика. То, каким видится ему воплощение «мистического» романа в «мистическом» пространстве сцены, и то, какова его творческая направляющая идея и воля, - все это влияло на подбор актеров и на результат творческих предложений сценографа, художников по костюмам, гриму, свету.

       Сергей Федотов – мастер, который очень тонко и точно чувствует мистическую природу сценического пространства, рождавшегося в древних мистериях, и мистику нашего сознания – ведь в нашем воображении живут сразу все времена и эпохи, прошлые события и то, что нами воображается, как будущее; то, что мы знаем о своей жизни – и то, что слышали о жизни других (думаем, что знаем – хотя сами не переживали этого). И такова же природа действа на сцене, природа сценического рассказа. Но надо уметь наполнить «плотью и кровью» реальной жизни то, что будет происходить на сцене – чтобы мы, зрители, были не холодными… ну, допустим, любопытствующими, но посторонними соглядатаями, а «здесь и сейчас» сопереживающими соучастниками того, что происходит с персонажами на сцене, и чтоб мы жили их жизнью – как своей. Пространство сценической игры - здесь одновременно все «всерьез», но все «понарошку»… однако чувства актеров в ролях, чувства персонажей и чувства-сопереживания нас, зрителей – подлинны. Федотов переносит роман «Мастер и Маргарита» и его события в пространство сцены, пропитанное «чудесностью» превращений всего во все – людей, пространств, событий. И Сергей Федотов «играет» не только двойственностью взаимопревращаемых декораций, обозначающих места событий как бы вливающимися одно в другое – как и положено в «пятом измерении». В постановке Федотова взаимовнопревращаемы и персонажи; и актеры принимают облики разных персонажей. Даниил Зандбеог играет и Мастера, и Иешуа – оба словно не от мира сего. Но Иешуа – спокоен, потому что он в мире истины, которую прозревает. А Мастер – беспокоен, потому что жаждет понимания и любви. Иван Алексеев и Дан Ершов в очередь играют Бездомного и Левия Матвея – противоположных по темпераменту, поведению, нраву. «Превращаются» в Маргариту, и в Геллу, и во Фриду Алина Кармазина, Анна Сергеева, Марина Малова… Федотов умеет создавать «реальные чудеса» на сцене – на балу у Воланда появится и отрезанная голова Берлиоза - живая, говорящая, на подставке на столе. Но апофеоз бала поставлен как безумный танец всех этих гостей, вынырнувших сюда из огромного камина (хореограф Ольга Привис). Но хореограф с режиссером стремились и к тому, чтобы пластика всех персонажей не только отражала суть ситуации и суть характера, но была бы не совсем бытовой. Ведь часть персонажей этой истории – «потусторонние». А другие, сталкиваясь с ними и их чудесами «по сю сторону добра и зла», не могут реагировать в чисто бытовом ключе. Кстати, в такой истории, при всей реальности, вещественности всего, что на сцене, - «нереальность» общей интонации во многом подчеркивается и музыкой (композитор Андрей Жеделёв). Хорошо продуманы костюмы и аксессуары персонажей, точно соответствуя описаниям в романе М. Булгакова - и вписывающиеся в общую тональность и колорит оформления спектакля (художник спектакля – Элен Хассельбах, художник по свету – Антон Андреюк).  

      Понятно, что многие линии из романа Сергей Федотов на сцену не переносил. Не только потому, что все «не вместилось бы». Да и толстый роман мы можем на время отложить, а дочитать в другой раз. Смотрение спектакля «не отложишь» посреди действия. Многие эпизоды романа сейчас и не интересны и не задевают, как в годы его написания и потом – когда его долго «не пускали» в печать: все эти управдомы, «уплотнения», коммуналки и застройщики 20-х-30-х годов и попозже; все эти склоки в МАССОЛИТе и между творчески (или псевдотворческими течениями времен первых советских десятилетий; этот неизбывный тайный страх перед тем, что неожиданно придут ночью – и человек исчез… Федотов оставил две главные линии, каждая из которых немыслима одна без другой: любовь к истине, как бы мучительна и непривычна эта истина ни была, - и взаимное чувство, любовь двух людей – внезапно обнаруживших друг друга в этом мире и не способных теперь жить друг без друга и без этой любви.

      Да, у каждого зрителя постановки возникает свое ощущение того, насколько совпадает или не совпадает (и в чем именно) его восприятие романа М. Булгакова и трактовка Сергея Федотова. Но его постановка задевает и привлекает тем, что мы сопереживаем Мастеру и Маргарите. Сквозь все препятствия прорываются они к главному чуду их жизни: к взаимной, жертвенной, всепоглощающей любви. Она для них мистичная и не от мира сего и, как непререкаемая истина, очищает душу. Мы желаем им встречи с этим чудом. Соединиться в нем помогают Мастеру и Маргарите «нездешние» персонажи великого романа.

Валерий Бегунов, театральный критик

Фото - Николай Алхазов