Алексей Овчинин о Федоре, Луне, звездах и открытом космосе

09 декабря 2019 16:28

Сегодня в нашей стране отмечают День Героев Отечества. Эта памятная дата, существовавшая ещё в дореволюционной России, была установлена в 2007 году. Авторы законопроекта в пояснительной записке к документу указали: «мы не только отдаём дань памяти героическим предкам, но и чествуем ныне живущих Героев Советского Союза, Героев Российской Федерации, кавалеров ордена Святого Георгия и ордена Славы».

На данный момент в нашей стране порядка 13 тысяч граждан — Герои Отечества. Из них лишь один процент тех, кто получил «Золотую Звезду» за освоение космоса, что ещё раз подтверждает, какая редкая и сложная профессия у космонавтов.

На прошлой неделе в Звёздном городке чествовали экипаж пилотируемого корабля «Союз МС-12», который благополучно вернулся на Землю 3 октября 2019 года. И сегодня с командиром корабля, бортинженером МКС-59 и командиром МКС-60 Алексеем Овчининым редактор пресс-службы ЦПК Светлана Носенкова поговорила о том, что значит быть настоящим героем, как прошла его вторая длительная экспедиция на Международную космическую станцию (МКС) и какие новые цели ставит перед собой лётчик-космонавт РФ.

— Когда обычный человек произносит слово «герой», перед ним предстаёт образ мужественного, бесстрашного, бескорыстного человека, готового пожертвовать жизнью ради своей страны, ради других людей. А что значит быть настоящим Героем Отечества? И как Вы обычно отмечаете этот праздник?

— Носить высшее государственное звание — это, прежде всего, большая ответственность. Просто так «Золотую Звезду» не дают. Люди её заслужили своими храбрыми поступками, самоотверженной работой. И в дальнейшем, конечно, это накладывает определённые требования, обязанности. Любого из Героев Отечества можно ставить в пример. Я в этот день вспоминаю о своих дедушках и по маминой, и по папиной линии, которые прошли через Великую Отечественную войну. Для меня они лучший ориентир в жизни. Думаю, в каждой семье есть такие свои герои, ценность поступков которых мы считаем важными.

— Прошло чуть больше двух месяцев, как Вы вернулись на Землю. Что изменилось на станции за три года с момента вашей первой длительной экспедиции? Стало ли там комфортнее работать?

— Не скажу, что на станции произошли какие-то глобальные перемены, но изменения есть, конечно. Например, стало лучше освещение. В служебном модуле, где экипаж проводит больше всего времени, на панели стали делать накладные пластиковые листы, от которых стало светлее, к тому же их легче и удобнее протирать от грязи. Также установили новую систему регенерации воды из урины, которая сейчас работает в тестовом режиме.

— На торжественной встрече вашего экипажа в Звёздном городке полёт корабля «Союз МС-12» назвали испытательным. Системы корабля были модернизированы после неудачного старта 11 октября 2018 года или это запланированные работы для корабля серии «Союз»?

— Сейчас каждый корабль «Союз» идёт с какими-то изменениями. Двух одинаковых нет, постоянно что-то модернизируется. В корабле «Союз МС-12» были изменения в программном обеспечении. Также у нас стояли новые датчики угловых скоростей.

— Алексей Николаевич, расскажите о российской научной программе на МКС. Какие эксперименты Вы делали с особым интересом?

— Вся наша научная программа очень интересна, потому что она, в первую очередь, направлена на будущее освоение дальнего космоса. Расскажу, пожалуй, о нескольких новых исследованиях. Мне очень нравилось проводить эксперимент «Ряска». Все знают, что ряска — это растение, которое находится на поверхности воды, а корень её — в воде. У нас на станции было три сосуда с разным соотношением воды и воздуха. В одном 30% воздуха, 70% — воды. В другом — наоборот. В третьем — поровну воды и воздуха. В течение месяца я каждый день наблюдал за ряской, фотографировал, как она ориентируется в невесомости, понимает ли, где вода, а где воздух. Данный эксперимент важен, потому что это растение вырабатывает большое количество кислорода. И, может быть, в дальнейшем, при полётах в дальний космос, эту ряску будут использовать как генератор кислорода внутри корабля, станции.

Также было интересно создавать ткани и отрабатывать технологию печати объёмных внутренних органов на магнитном 3D-биопринтере. Ещё я бы отметил эксперимент с антропоморфным роботом Skybot F-850. У нас было несколько сессий работ с ним. В первый день мы с Александром Скворцовым, который управлял роботом с помощью экзоскелета и шлема виртуальной реальности, проверяли, может ли Skybot F-850 пользоваться инструментами, которые находятся на борту станции, например, гаечным ключом, отвёрткой или шуруповёртом. В завершение дня он должен был взять и состыковать два электрических разъёма. Причём Александр Скворцов управлял роботом дистанционно, находясь в служебном модуле МКС (а Skybot F-850 был в МИМе-2).

Во второй день мы проверяли речевую систему Фёдора, как зовут робота в простонародье. Он должен был распознать вопрос, заданный голосом, и ответить на него. Большинство вопросов он понимал с первого раза. Во время ещё одной сессии с роботом мы записали его видеообращение к школьникам, посвящённое Дню знаний.

— 13 ноября в рамках XIII Международной научно-практической конференции «Пилотируемые полёты в космос» в ЦПК прошёл круглый стол на тему: «Настоящее и будущее пилотируемой космонавтики», где рассказывали об основных итогах испытаний антропоморфного робота Skybot-F-850 на борту российского сегмента МКС. Каково, на ваш взгляд, значение робототехнических систем при дальнейшем развитии космонавтики?

— В будущем роботы однозначно будут широко использоваться. Например, для постройки лунных или марсианских баз. Оператор может находиться, допустим, на Земле или на станции, которая летает вокруг Луны, а робот — на поверхности планеты или астероида. И космонавт, управляя роботом, сможет выполнять необходимые работы.

— Во время экспедиции МКС-59/60 Вы совершили свой первый выход в открытый космос. Поделитесь впечатлениями от этого важного события в вашей жизни.

— Внекорабельная деятельность (ВКД) — очень ответственное задание. В космическом полёте к нему начинаешь готовиться за две недели. Проверяются скафандры «Орлан МКС», отрабатывается программа выхода, подготавливается инструмент, который будет использоваться при ВКД, и оборудование, необходимое для установки на внешней поверхности станции. Когда ты первый раз открываешь люк и выходишь в открытый космос — это непередаваемое, захватывающее ощущение! Одно дело, когда ты смотришь на Землю через иллюминатор, у которого не такой большой угол обзора, поэтому видно ограниченную часть земной поверхности. А когда ты выходишь в открытый космос, видишь полностью всю планету. Особенно меня поразил вид МКС. Находясь внутри, понимаешь, что она достаточно большая, но снаружи она просто огромная. Незабываемое зрелище.

— А Луна и звёзды из космоса выглядят так же, как с Земли?

— Почти. Только чуть ярче. И наблюдать их можно постоянно, потому что не мешает облачность, задымлённость или искусственное освещение, как на Земле.

— Выход в открытый космос — ещё одна ступень в профессиональном развитии космонавта. Что дальше?

— Сейчас наука и техника не стоят на месте (улыбается). Идёт разработка корабля нового поколения, который будут использовать для полётов к Луне, Марсу. А значит, будут новые ракеты, скафандры и другое оборудование. Думаю, через несколько лет начнутся испытательные полёты. Поэтому, надеюсь, смогу поучаствовать в чём-то новом, ведь надо технику изучать, прорабатывать и испытывать.

— Удалось ли в этой экспедиции сфотографировать что-то редкое, необычное?

— Несколько раз фотографировал извержение вулкана. Вы спросите, в чём редкость таких снимков? Например, на Камчатке вулканы постоянно курятся. Но здесь другое дело. Это было извержение на Сицилии, которое быстро началось и закончилось. Удалось как раз в момент пролёта станции над вулканом это зафиксировать. Я знаю, что Олег Кононенко сделал тоже много интересных снимков. Один из них, когда пыльная буря шла стеной. У каждого космонавта есть такие уникальные фотографии, которые удалось сделать, потому что ты оказался в нужное время в нужном месте.

— Алексей Николаевич, расскажите подробнее, как проходит реабилитация после полёта?

— Первые три недели у нас идёт реабилитация в Центре подготовки космонавтов. Всё это время мы находимся под постоянным врачебным контролем. Очень хорошо помогает бассейн, потому что вода — это гидроневесомость. Организму в ней комфортно находиться. И физические упражнения в воде не дают таких больших нагрузок на организм. А плаванье — вообще замечательная вещь, так как идёт работа сразу многих групп мышц. Плюс плавать полезно для работы сердечно-сосудистой системы. Это всё ведёт к быстрейшей реабилитации, привыканию к земным условиям.

В острый период также обязательны массаж и физические упражнения с нарастанием по видам и группам мышц. С космонавтами работают не только врачи, но и инструкторы-методисты физической подготовки ЦПК.

Затем следует отдых в санатории в течение 21 дня. У меня он проходил в Сочи. Здесь уже шла усиленная физическая нагрузка. Не каждый человек на Земле столько ходит, сколько космонавт после полёта (улыбается). Но только так можно восстановить организм, иначе процесс рискует затянуться надолго.

— 3 декабря ваш экипаж торжественно встречал Звёздный городок. А на этой неделе будет торжественная встреча в Хьюстоне. Она проходит так же, как у нас?

— В Хьюстоне она проходит в более камерной обстановке. Также приглашаются все желающие на встречу экипажа. NASA демонстрирует фильм о состоявшемся полёте. А затем любой гость, будь то ребёнок, инструктор или коллега, может задать интересующий его вопрос. Получается своего рода публичный отчёт о проделанной работе.